VII. Волшебница Нефер

Отблеск кроткой луны заливал долину Нила, окаймленную каменистыми грядами гор, украшенную здесь и там кудрявыми рощами пальм, руинами покинутых храмов, поселками рыбаков и каменотесов, мирно спавших в этот час ночи. А барка, везшая молодого фараона к царственному Мемфису, медленно двигалась вниз по течению, подгоняемая то робкими порывами дувшего с юга ветра, то ударами весел гребцов, подпевавших в такт ударам весел заунывными, монотонными голосами. Но их песня не мешала песне сидевшей на корме заклинательницы Нефер, а только оттеняла ее, словно гребцы изображали хор, на фоне голосов которого дивный, полный страсти, тоски и грез о счастье звенел, и дрожал, и рыдал, и пел, ликуя, голос заклинательницы-чародейки.

Подняв к посветлевшему небу очи, полные огня, девушка пела древние саги, рожденные в недрах знойной Африки сказания о великих богах, покровителях Египта, о древних владыках страны, гордых фараонах, потомках бога солнца Ра, пела о кровавых сечах, победах, о таинственных призрачных городах, похороненных тысячелетия назад под песчаным пологом пустыни. И вдруг оборвался ее голос.

-- О чем ты думаешь, господин мой? -- спросила она взволнованно, касаясь нежной холодной рукой руки задумавшегося Меренра.

Тот очнулся от навеянных песней чаровницы грез.

-- О чем? О... о твоих песнях.

-- Неправда! -- резко отшатнулась Нефер . -- Неправда, неправда! Ложь осквернила уста твои, сын Осириса!

--Почему ты называешь меня сыном Осириса? -- не отвечая прямо на высказанное обвинение, задал вопрос Меренра.

-- Потому что ты потомок Осириса! Потому что в твоих жилах течет кровь владык Египта! -- ответила волшебница.

-- Кто сказал тебе это?

-- Кто? Волны Нила, священной реки. Разве ты не слышишь, как ласкаясь к бортам барки, они шепчут: "Привет, привет тебе, грядущий! Привет фараону!" А ветер шептал, что ты идешь на смертный бой из-за трона. Я только подслушала этот шепот. Ибо я -- заклинательница, и я слышу, что говорят волны и что шепчет ветер цветам. А потом -- посмотри на звезды! Когда ты займешь трон твоих предков, там, в царственном Мемфисе, и когда ты наденешь на себя двойную корону, к тебе придет, перед тобой склонится верховный жрец и развернет перед тобой полуистлевшие от времени древние папирусы и пергаменты, на которых начертаны таинственные знаки. И поведет тебя в глубь могил, где спят вечным сном те, кто принес в некогда необитаемый, пустынный Египет из таинственной страны Хинд, нашей общей родины, колыбели человечества, данные им предвечными богами Ур знания о путях, по которым движутся звезды, о законах, которым повинуется все живущее на земле и на небе. И тогда ты, фараон, сам научишься читать по звездам то, что могу читать я, и как по развернутому папирусу, покрытому иероглифами, может читать волю царя любой скриба, любой вассальный князь.

-- Но ты... Но откуда ты знаешь эти тайны? -- нерешительно спросил юноша.

-- Из поколения в поколение переходит знание чудес мира! -- серьезным голосом ответила Нефер. -- Их знали мои предки, их знала моя мать, и она передала это знание мне.

-- А кто ты? Откуда? Где впервые увидели твои глаза свет солнца?

-- Тебе интересно это? -- оживилась Нефер. -- Слушай же, о повелитель! Я родилась там, на юге, далеко-далеко.

Она махнула прекрасной рукой, показывая в ту сторону, где легкий туман стлался над ложем Нила.

-- В стране чудес, в стране загадок, в далекой, о, бесконечно далекой Нубии. Там с гор сбегают могучие потоки, неся покорно дань владыке Нилу. Там стоят дремучие, непроходимые леса, где скитаются стада животных, уцелевших только в одном уголке мира. Там возникают и рушатся могучие царства. И часто льется кровь, и земля покрывается пеплом от пожаров. Я помню -- там, на берегах лазурного потока, стояли храмы, стояли в рощах дворцы. Прекрасная женщина с лучезарными глазами укачивала меня, держа в своих объятиях. И проходили мимо закованные в золотые латы воины, салютуя острыми мечами перед моей колыбелью. И когда мать вала меня, держа за руку, в гордый храм, толпы горожан осыпали путь мой душистыми цветами, били барабаны и гремели литавры, и кричал народ: "Дорогу дочери царя!"

-- Итак, ты из царского рода? -- встрепенулся Меренра.

-- А потом, -- не отвечая, продолжала чародейка, -- на нашу страну напали воины Египта. Лилась кровь. Падали трупы. Горели города... И вот я вижу тело моей матери. Ее сердце пронзил меч убийцы. Вижу труп моего отца: он, чтобы не сдаваться врагу, бросился в пламя пожара, охватившего наш дворец, и погиб там. Я вижу себя: меня вели, опутав цепями, как рабыню. В Египет. В Мемфис!

-- Кто убил твою мать?

-- Пепи. Фараон Египта! Тот, кого я ненавижу, кому я поклялась отомстить и кому отомщу! -- с дикой энергией воскликнула девушка, и мрачным огнем блеснули ее глаза. -- Пепи! Тот самый Пепи, узурпатор, который погубил твоего отца! -- продолжала она, пристально глядя в лицо Меренра.

Тот, не отвечая, только вздрогнул и судорожно сжал руки, словно ища рукоять меча или кинжала. И оба они сидели молча. И не видели, как сзади их скользнули две человеческие тени: это были Ато и Оунис.

-- Удали на несколько минут Меренра! -- шепнул Ато старому жрецу.

-- Зачем?

-- Пусть не услышит он, пусть не вступится, когда мои люди свяжут и бросят в воды Нила эту женщину. Она слишком много знает. Она погубит наше дело. Когда она потонет, мы скажем юноше, -- он поверит, -- что она чародейка, что она обернулась птицей и унеслась во мглу ночи.

-- Убить, утопить... -- задумчиво промолвил Оунис.

-- Да. Иного выхода нет. Она опасна!

-- Подожди! -- отозвался после минутного колебания старый жрец. -- Подожди! Ты слышал ее рассказ о происхождении?

-- Болтовня, сказка! Какое нам дело?

-- Нет, я верю, что в ее словах есть доля правды. И тогда..., кто знает! Может быть, ей суждено сидеть на престоле рядом с Меренра...

-- Ты готов дать рабыню в жены твоему... юному фараону? Чужеземку?

-- А ты знаешь, что если ее глаза не зажгут огнем любви сердце Меренра, кто овладеет его душой и его сердцем, его думами, его волей? Дочь Пепи! Он видел ее, он уже полюбил дочь узурпатора, он отравлен грезами о ней. И, как ты думаешь, не грозит ли это нашим планам в неизмеримо большей степени, чем болтовня этой девушки и ее попытки овладеть любовью Меренра?

Наступило молчание. Потом Ато глухо отозвался:

-- Ты прав, как всегда. Пусть же свершается то, что суждено! По правде, мне и самому было бы тяжело поднять руку на нее.

А на корме, где звенели время от времени струны арфы, перебираемые нежными пальцами Нефер-чародейки, в полумгле звучали опять юные голоса.

-- Ты знаешь прошлое и будущее? -- допытывался Меренра. -- Так скажи же, что ждет меня?

-- Великая, кровавая борьба, и ряд опасностей, и торжество. Ты будешь владыкой Египта.

-- Я это слышал. Я хочу знать подробности! -- нетерпеливо отозвался Меренра.

-- Хорошо, господин мой. Но... не сейчас! -- сказала Нефер. -- Твою судьбу можно узнать только по лику солнца, по знакам и знамениям, даваемым великим Осирисом, тогда как судьбу простых смертных могут рассказать и бледные звезды.

-- И твою собственную судьбу ты можешь прочитать по звездам? -- полюбопытствовал юноша.

-- Да. Вон, та звезда -- ты видишь? С ней связана моя судьба. Смотри, как бледна, как печальна она! Видишь? Она вспыхнула красным огнем. Кровь, кровь! О боги! Погибель, погибель! -- взволнованно вскочила девушка, простирая руки к небу. Звезда, которую искал взор задумавшегося Меренра, вдруг действительно словно вспыхнула и потом, сорвавшись, скользнула вниз.

-- Гибель, гибель грозит мне! Боги, за что? -- жалобно восклицала Нефер.

Она пошатнулась и, если бы Меренра не успел вовремя подхватить ее, упала бы в быстро бегущие волны Нила.

Несколько секунд юноша держал полубесчувственную Нефер в своих сильных руках, покуда не удалось усадить ее на скамью. И, не выпуская ее из объятий, он шептал ей участливо:

-- Не верь! Ты ошиблась! Ты не погибнешь! Я жизнь отдам, чтобы спасти тебя!

-- И пожертвуешь свою любовь к той? К дочери Пепи? -- шепнула тоскливо девушка.

-- Ты... ты будешь моей сестрой! Клянусь, до конца жизни моей ты будешь сестрой мне!

Нефер не отвечала. Крупные слезы катились по ее побледневшим щекам.

-- Так повелели боги. Да будет воля их! -- пробормотала она, освобождаясь из рук Меренра.

-- Иди усни. Там, в каюте, приготовлено твое ложе, -- сказал, помолчав, Меренра.

Она молча поднялась и скользнула с кормы в дверь каютки. Ушел и Меренра. На палубе оставались только Ато и Оунис. Старый жрец сидел и глядел на горизонт. Оунис покинул свое место только тогда, когда над землей всплыла зловещая звезда с кровавым хвостом, комета.

Прошло еще несколько часов, и опять на рассвете на палубе показалась тонкая фигура красавицы Нефер. На этот раз ее прелестное лицо было окутано, словно облачком печали, полупрозрачной газовой материей. В руках, будто изваянных резцом великого скульптора, Нефер держала несколько сосудов странной формы, наполненных разноцветными пахучими жидкостями.

Устремив затуманенный взор к востоку, где разгоралась предвестница лучезарного солнца, алая утренняя заря, Нефер творила заклинания, взывая к богам-покровителям.

-- Геб! -- взывала она. -- Ты, символ матери-земли! Нут, владычица вечной тьмы! Тефнут, покровительница и хранительница вод, и Маат, хранительница праха ушедших в страну теней! Ты, лучезарный Осирис-Pa, и Хапи, дух священного потока Нила! Услышьте меня, боги! Дайте мне взглянуть на мать-землю и увидеть тот путь в небесном пространстве, по которому движется она, и что будет с ней, и что будет с юным фараоном Меренра!

Капля за каплей падала пахучая жидкость из древних таинственных сосудов в воды Нила. И расплывались эти капли, и уносил предрассветный прохладный ветерок волну ароматов, и уносил он в неведомые дали мистические слова древнего заклинания.

Девушка стояла на корме чуть колыхавшейся барки, простерши свои прекрасные матово-белые, точно алебастровые руки к востоку, с полузакрытыми глазами, с распустившимися по чудным атласным плечам шелковыми кудрями пышных черных волос.

Яркая жгучая искорка вспыхнула над горизонтом. Это был только краешек всходившего солнца. Побежали по небу огнистые столбы лучей: Осирис-Pa поднимался из царства тьмы, сразив враждебных духов тьмы и победив великую змею. Это его светозарное чело в короне из лучей поднималось над миром.

-- Горе, горе! -- шептала она побелевшими устами. -- Две звезды около лучезарного Осириса-Pa. И одна разгорается ярким пламенем, сливаясь с ним, божественным, другая меркнет, гаснет! Ты, фараон, несешь с собой великую радость, великое счастье для одной женской Души, скорбь и горе -- для другой!

Опять жалобный стон вырвался из груди девушки, и тело ее пронизала дрожь.

Диск солнца выплыл над горизонтом, заливая ясным светом долину Нила. Откуда-то неслась стая ибисов. Туман уплывал к горам.

-- Приближается барка под парусами! Внимание! -- окликнул выходившего из каюты Оуниса стоявший на носу судна Ато.

И когда прекратившая свои заклинания и гадание девушка молча и печально проходила по палубе, на том месте, где только что звучали ее призывы, обращенные к египетским божествам, уже стояли, напряженно вглядываясь вдаль, три человека; это были Ато, Оунис и сам Меренра. Они глядели на маневрировавшую большую барку, по-видимому стремившуюся подойти как можно ближе к барке молодого фараона.

-- Надо быть готовыми к бою. Здесь новая ловушка! -- сказал тревожным голосом Оунис.

VII. Волшебница Нефер