IV. Знамение победы

Золотой шар солнца давно уже катился по небосводу. Над песчаной пустыней дрожал, переливаясь и струясь, раскаленный воздух. От Нила поднимался легкий голубоватый туман. Капризный ветерок с севера качал листья перистых пальм и по временам, словно играя, взметал и разносил пылью верхушки песчаных валов, давно уже докатившихся до пирамид Первой династии и полузасыпавших аллею из двадцати восьми гранитных сфинксов, ведших к сильно пострадавшим от времени древним храмам.

Два человека медленно, устало брели, направляясь мимо развалин к берегу царственной реки.

-- Теперь ты веришь, Меренра, что ты потомок фараонов и что рано или поздно ты наденешь венец фараона?

-- Да! -- ответил спрошенный. -- Да! На рассвете, когда всплывало солнце, я слышал, как из уст статуи божественного Менеса исходили звуки, напоминающие голос человека...

-- Или, вернее, голос тени, призрака!

-- И в моем присутствии совершилось "Чудо Вечного Цветка", -- продолжал Меренра, -- который ожил, когда я пролил на казавшееся мертвым растение несколько капель нильской воды. Я верю, я знаю!

-- Что же думаешь теперь ты о той женщине, мечты о которой затуманили твою юношескую душу?

Меренра остановился, страстным жестом прижал руки к бурно вздымавшейся груди.

-- Что я думаю теперь о ней? Я люблю ее, мудрый Оунис! Я не откажусь от нее! Я не разлюблю ее, если бы из-за нее я должен был...

-- Отказаться от наследства твоего отца? -- горько улыбнулся Оунис.

Юноша молчал.

-- Да будет то, что угодно небожителям! -- воскликнул печально Оунис. -- И я был молод, и в моих жилах текла пламенная кровь, и мою душу волновали когда-то те же чувства. Может быть, годы и заботы излечат тебя от вспыхнувшей так внезапно страсти. Подождем -- увидим! А теперь -- прибавим шагу. Становится жарко, а мы еще далеки от нашего жилища, и пусть Осирис благословит наш путь и избавит нас от грозящей нам опасности!

-- Опасность? В чем? Какая? -- живо воскликнул Меренра, выхватывая с быстротой молнии остро отточенный меч и зорко оглядывая окрестности.

-- Посмотри на этот холм! -- вместо прямого ответа сказал жрец.

-- Царь пустыни! -- воскликнул Меренра, но в его молодом голосе не слышалось и тени испуга.

Сделав два шага вперед и подняв вверх засверкавший на солнце меч, юноша крикнул в воинственном порыве:

-- Сюда, ко мне, царь хищников! Померяемся силами! Пусть боги Египта решат, кто достоин победы: ты или будущий фараон!

Словно отзываясь на дерзкий вызов почти безоружного человека, огромный лев могучим прыжком перелетел расстояние, отделявшее его от Меренра, и припал к земле в нескольких шагах, сверкая глазами и скребя каменную почву страшными когтями. Но, встретив пламенный взор юноши, хищник уже не прыгал, а пополз по земле, делая нерешительный круг, чтобы иметь возможность броситься на людей не спереди, а сзади, с тылу.

Оунис и Меренра стояли, прижавшись друг к другу плечами и выставив навстречу хищнику мечи.

Так прошло несколько томительных мгновений. И вдруг, испустив короткий и хриплый рев, лев ринулся на Оуниса...

Мелькнула в воздухе желтая масса и рухнула, навалившись на старого жреца.

Но Меренра, быстрый, как молния, не упустил момента; его меч со свистом рассек воздух и впился в тело льва, почти перерубив одну из передних лап. Сбитый с ног Оунис не успел опомниться, как снова меч Меренра ударил льва, на этот раз в бок. Хищник катался, обливаясь кровью, по земле. А Меренра, спокойный и решительный, вытянув вперед стальную руку, ждал.

Вот на одно мгновение зверь подставил мечу свою могучую грудь, но этого мгновения было достаточно для Меренра, меч которого нашел дорогу к сердцу льва.

-- Я победил! -- воскликнул юноша, ставя ногу на еще подергивающееся судорогами смерти тело льва.

Что-то поистине царственное было во взоре и всей стройной, величественной фигуре красивого юноши, когда, высоко подняв правую руку с мечом, он гордо попирал побежденного властителя пустыни.

-- Так да победишь ты и своих врагов! -- отозвался старый жрец. И потом добавил: -- Осирис покровительствует тебе! Бойся разгневать его, преступая его законы!

IV. Знамение победы