Глава восемнадцатая. Неожиданное спасение

Воздушная хижина, вся в огненных стрелах, пылала уже в нескольких местах, каждую минуту грозя рухнуть и увлечь за собой в своем падении всех пятерых несчастных осажденных. Крыша, выложенная толстым слоем тяжелых листьев арека и тонким бамбуком, загорелась сразу в двух местах. Горели местами и стены, и часть галереи.

Пламя, питаемое сухими листьями и деревом, разгоралось все ярче, заливая багрянцем всю поляну и опушку леса. Облака дыма поднимались над домом; ночной ветер разносил их во все стороны. От хижины отлетали клочья прожженных циновок. На землю, скача по этажам и распространяя огонь по всему дому, падали пылающие головешки.

Капитан и его спутники, не в силах затушить пожар, перебежали в еще необъятую огнем часть хижины.

Тут их увидели пираты; они выскочили из-за кустов и высоких трав, где до сих пор прятались, и, размахивая своими тяжелыми парангами, с криками торжества бросились к пылающей хижине.

Старый штурман, поминая всех чертей, выстрелил в первого пирата, который бежал впереди атакующих. Пират со стоном покатился по земле.

Осажденные сейчас же воспользовались замешательством среди противника, вызванным этим удачным выстрелом; не медля ни секунды, они спустили лестницы и один за другим сбежали на нижнюю площадку, пробиваясь сквозь облака дыма и пламя уже горевших столбов.

Пираты сперва бросились к телу своего товарища, но заметив маневр осажденных, снова двинулись к хижине.

Внезапно они остановились. Издалека, со стороны реки, донеслись отчаянные крики. Дикари прислушивались к ним, явно встревоженные.

Все застыли -- и пираты, и осажденные. Крики становились все многочисленнее и громче, разрастались в какой-то сплошной рев.

Что происходило там? Несомненно, что-то серьезное и непосредственно касавшееся папуасов: осажденные видели, как их враги круто повернули, побежали к лесу и в одну минуту скрылись, направляясь на восток.

-- Они убегают! -- закричал Корнелиус, вне себя от радости. -- Мы спасены!

-- Пусть бегут, -- проворчал Ван-Горн. -- Слезайте быстрее, не то хижина обрушится на нас.

Не прошло и одной минуты, как все пятеро были уже на земле, а еще через мгновение они бежали к лесу, в сторону, противоположную той, куда скрылись пираты.

Они перебежали поляну и вошли в лес из диких банановых пальм и орехов.

Воздушная хижина горела теперь, как громадный факел, отбрасывая кругом багровые тени и клубы черного дыма. Крыша рухнула; обе площадки, охваченные пламенем, отваливались кусками; пылающие бамбуковые столбы с грохотом падали на землю, воспламеняя вокруг сухие листья и кусты.

-- Вовремя мы убрались из хижины... Еще несколько секунд -- и никто из нас не ушел бы живым, -- проговорил капитан.

-- Но отчего удрали пираты? Ведь мы были почти в их руках? -- настойчиво спрашивал Ханс.

-- Очевидно, на берегу происходит какая-то битва. На пиратов напало, наверно, какое-нибудь враждебное им племя, -- ответил капитан. -- Ты слышишь, какие крики несутся оттуда?

-- Да, если бы не это неожиданное нападение, -- отозвался Ван-Горн, -- спеклись бы мы живьем. Хотел бы я знать, что за друзья оказались у нас на этом острове.

-- Но и этим друзьям нам попадаться не следует. Пусть дикари перережут друг друга, а мы подождем, пока можно будет подойти к реке.

Шум становился все сильнее и сильнее. Теперь с берега доносились вопли неистовой ярости. Изредка эти кровожадные крики мешались с глухими раскатами не то барабана, не то другого, подобного барабану, инструмента. И чем дальше, тем чаще шум битвы покрывался стонами и рычаниями, как будто там у реки душили людей.

-- Да, там идет побоище, -- говорил капитан, -- да еще какое жестокое.

-- Но теперь нам придется встретиться с победителями, кто бы они ни были. Зарево пожарища несомненно привлечет их внимание, -- забеспокоился Ван-Горн.

-- Да разве мы здесь останемся? -- возразил Ван-Сталь. -- Уйдем пока в лес, а когда крики стихнут, мы проберемся к реке.

-- А уцелела ли шлюпка?

-- Будем надеяться, что ни пираты, ни их враги не открыли ее местонахождение. Если мы не найдем ее на месте, какое это будет для нас бедствие!

-- Без шлюпки -- прощай навсегда Тимор!

-- В путь, друзья, -- сказал капитан, -- не будем ожидать возвращения пиратов или других врагов. Пойдем в лес искать воды или каких-нибудь плодов.

Они пустились в путь, пробираясь по лесу в направлении на запад.

Если и днем в лесу было темно, то теперь, ночью, в двух шагах нельзя было ничего разобрать: свет луны не проникал сквозь густую листву, даже зарево пожарища и то гасло по мере того, как наши путники углублялись в лес.

Они шли наугад, натыкаясь на деревья, путаясь среди лиан, спотыкаясь о корни. Но вскоре глаза их привыкли к темноте, и они зашагали увереннее, не падая больше и обходя и чудовищные корни, и сети ползучих растений, и густые заросли.

Шум далекого побоища доносился и сюда, но чем дальше, тем он становился глуше. Через полчаса он совсем затих, потому ли, что резня прекратилась, или потому, что расстояние между местом боя и нашими путниками сильно увеличилось.

И капитана и его спутников, по правде сказать, мало интересовал исход побоища: кто бы ни одержал верх, они могли встретить в победителе только врага.

Около полуночи, пройдя около восьми километров, они подошли к реке. Русло ее было сплошь пересечено отмелями и островками водяных растений, а берега покрыты густой растительностью.

-- Остановимся здесь, -- предложил капитан. -- Мы достаточно далеко отошли: здесь нас никто не найдет.

Первым желанием каждого было напиться; все бросились к реке и жадно прильнули к холодной и чистой воде. После этого они принялись за поиски плодов для удовлетворения все настоятельнее выражавшего свои требования желудка.

Найти плоды, чтобы умерить голод, было здесь совсем нетрудно: растительность Новой Гвинеи так богата, что всюду в лесах, без всякого человеческого вмешательства, во множестве растут деревья, имеющие вкусные и питательные плоды. Здесь на берегу реки в изобилии росли манговые деревья, дающие крупные плоды; их горькая, как у граната, корка скрывает в себе питательную и ароматную мякоть, которая тает во рту. Вблизи манговых деревьев на citrus decumanus росли так называемые помбос -- вид апельсинов, величиной с голову ребенка; малайцы называют это дерево туа виадангсо и очень любят лакомиться его плодами.

Наши герои поели; успокоенные царившей вокруг тишиной, они улеглись на траве, между высокими кустарниками, и тотчас заснули

Ничто не нарушало спокойствия их сна до самого восхода солнца. С первыми его лучами воздух огласился криками попугаев, очевидно проведших ночь в ветвях росшего вблизи громадного тека. Как ни устали наши странники, как ни был глубок их сон, пронзительные крики птиц все же разбудили их.

-- Давно я так хорошо не спал, -- проговорил, потягиваясь, Корнелиус. -- По правде сказать, этот отдых нами вполне заслужен.

-- Что, ничего не слышно? -- спросил капитан, еще лежавший на траве.

-- Нет. Только попугаи орут в ветвях тека. Мы теперь далеко от места побоища, да оно, наверно, и окончилось.

-- Будем надеяться, что пираты разбиты и оставшиеся в живых убрались отсюда, -- сказал Ван-Горн. -- Может быть, новый враг не будет так упорен, как они.

-- Скоро мы все узнаем, -- сказал капитан.

-- Вы хотите возвратиться к реке?

-- Конечно, я беспокоюсь за шлюпку.

-- Во всяком случае, перед выходом нам следовало бы позавтракать, и немного лучше, чем мы ужинали. Как бы ни были вкусны плоды, мой желудок требует другой пищи.

-- Что касается меня, -- подхватил Ханс, -- то я не отказался бы от хорошего бифштекса. И дичи тут, должно быть, не мало.

-- Не только не мало, но и очень близко от нас, -- сказал Ван-Горн, взгляд которого был устремлен на густые заросли водяных растений.

-- Что ты увидел?

-- Смотри, разве ты не видишь, как что-то копошится в зарослях.

-- Вижу... здесь, видно, водится крупная рыба?

-- А не крокодилы ли это? -- улыбнулся Ван-Горн.

-- Нет, не крокодилы, -- отозвался капитан. -- Но там в тростниках нам приготовлен завтрак, которым вы останетесь вполне довольны

Ван-Сталь говорил так уверенно, потому, что успел заметить медленно передвигавшихся по песку отмели, скрытой зарослями, животных с вытянутыми круглыми туловищами около полуметра длиной, с короткими лапами, которые, казалось, росли из-под выпуклого панциря.

-- Что это за животное? -- спросили юноши.

-- Черепахи.

-- На Тиморе я никогда их не встречал.

-- Тем лучше, ты в первый раз отведаешь их мяса. Горн, иди за мной.

По песчаной косе, тянувшейся почти до середины реки, капитан и штурман подбежали к черепахам, которые даже не заметили присутствия человека. Их было четыре, и все очень большие. Моряки ловко схватили двух черепах, перевернули их на спины, чтобы не дать им убежать, и бросились к двум другим, но те уже успели удрать вводу.

-- Пусть уходят, -- сказал капитан Ван-Горну, который хотел лезть за ними в реку, -- и эти две нас обеспечат надолго.

Капитан позвал Корнелиуса и Лю-Ханга. Черепахи были так крупны, что двоим невозможно было их унести.

-- Какой красивый у них панцирь, -- удивлялся Корнелиус, внимательно разглядывая черепах.

-- А как он крепок...

-- Но откуда здесь такие крупные черепахи? Я слышал, что они живут только вморе.

-- Есть несколько видов черепах: одни живут на земле или в болотах -- они встречаются чаще всего; другие живут в морях или реках -- эти достигают очень крупных размеров. На Новой Гвинее водятся немало видов черепах, и они составляют самое лакомое блюдо туземцев.

-- А чем питаются черепахи?

-- Травами, корнями, червями, водяными насекомыми, а морские черепахи -- водорослями и мелкими ракообразными животными.

-- И они водятся повсюду?

-- Да, во многих морях и странах. Бывают такие, что достигают действительно громадных размеров. В лесах и реках Гималайского хребта встречаются черепахи, дающие до пятидесяти килограммов мяса. Кроме того с них снимают их выпуклый и очень крепкий панцирь. Самые крупные черепахи носят название слоновых; они встречаются в Африке, на побережье Мозамбика, и на острове Бурбон; они не очень длинны, но объемисты, как крупный бочонок. Самых крупных черепах я видел на Галапагосских островах. Это были настоящие чудовища по размерам; их можно принять за животных эры динозавров.

-- За черепахами охотятся только ради их мяса?

-- О нет. В Южной Америке на реках охота на них составляет очень выгодный промысел: панцирь черепах идет на изготовление гребней, дорогих вееров, рукояток ножей, оправ для очков и так далее. За другим видом черепах, преимущественно речных, охотятся не только из-за панциря, также представляющего ценность: из их жиров выжимают масло, очень нежное и тонкое на вкус. Ловля черепах так выгодна, что их уничтожают в громадных количествах, и в результате в некоторых странах они уже совсем почти вымерли.

-- А почему, -- вмешался Ван-Горн,-- охотники за черепахами не всегда их убивают?

-- Очень просто. Поймав черепаху, охотник осматривает, хорош ли ее панцирь и достаточно ли она жирна; под хвостом делает надрез, чтобы узнать, много ли даст она масла. Если панцирь некрасив, а сама черепаха недостаточно жирна, ее бросают назад в воду, чтобы она откормилась. С тощей же черепахи, но имеющей красивый панцирь, самый панцирь снимают, а черепаху отпускают в воду.

-- Ведь она все равно подохнет?

-- Ничего подобного. Даже лишенная панциря, который был ее колыбелью и мог стать ее могилой, черепаха продолжает жить. Она долго ищет убежище, а найдя его, устраивается в нем, отсиживается и наращивает себе новый панцирь, но никогда он не бывает так красив и прочен, как первый.

Пока по пути на берег капитан рассказывал Корнелиусу о черепахах и охоте на них, Ханс натаскал сухой хворост и между камнями разложил костер. Когда огонь хорошо разгорелся, Ван-Горн взял одну из принесенных черепах, отсек ее голову, а черепаху положил над огнем, панцирем книзу.

Очень скоро аппетитный запах распространился далеко вокруг костра; животное жарилось в собственном жиру, а сковородкой служил ее панцирь.

Когда черепаха достаточно прожарилась, Ван-Горн топором раскрыл ее панцирь, ловко вынул мясо и разложил его на широкие листья перед своими товарищами. На вкусную пищу все набросились с зверским аппетитом, который оправдывался только их продолжительным постом.

Всю черепаху они все же одолеть не смогли; остаток мяса был оставлен на вечер, вместе с мясом второй черепахи, которую Ван-Горн тоже успел зажарить.

После обеда капитан и штурман закурили свои трубки. Выкурив их, они подали знак л отправлению.

Путники снова углубилась в лес.

Теперь они шагали бодро и к полудню к реке, на левом берегy которой они скрыли в зарослях свою шлюпку.

Глава восемнадцатая. Неожиданное спасение