Глава десятая. Ураган

Действительно, положение ловцов трепанга было ужасно.

Вся команда и рыбаки, кроме Лю-Ханга, попали в руки австралийцев; на глазах всего экипажа дикари разгромили склад голотурий, представлявший для них целое состояние; хотя сами моряки, правда, спаслись на джонку, но все это для того, чтобы снова, как оказалось, очутиться на краю гибели и ждать момента, когда их поглотит море.

Если бы море было спокойно, как во все дни лова, моряков не смутила бы гибель джонки, которой и управлять было трудно с такой малочисленной командой, да еще в малоисследованных моряками водах, усеянных подводными рифами. Их не страшило и то, что они находились против берегов, населенных дикими племенами.

Но пуститься в простой шлюпке по морю, взбаламученному ураганом, -- это могло устрашить и заставить отчаяться самых смелых и отважных.

Разве это хрупкое суденышко, едва достигавшее семи метров длины и поднимавшее в лучшем случае шесть тонн, могло сопротивляться ударам валов, неистовству ветров?

Такие мысли бились в мозгу и мучили капитана и штурмана, издавна уже привыкших к превратностям жизни моряка. Но как бы ни были безнадежны эти мысли, оба морских волка держали себя спокойно и уверенно, чтобы не волновать своих и без того напуганных молодых спутников.

Джонка так или иначе погибла; ее нужно было немедленно покинуть, так как от врывавшейся со всех сторон воды она все глубже погружалась в море.

Временами палуба целиком скрывалась под перехлестнувшей через борт волной. Часть судовых помещений на юте уже была затоплена; на другом конце корабля вода постепенно заливала кубрик команды.

Экипаж тонувшей джонки наскоро собрал и снес в безопасное место несколько ружей, топоры, порох, пули, провиант на две или три недели, бочонок с водой, маленькую мачту, парус, несколько одеял и еще самые необходимые вещи. В несколько минут все это было уложено и укреплено веревками в шлюпке, а оружие и снаряжение были укрыты брезентом.

-- Спускай шлюпку! -- скомандовал Ван-Сталь.

-- Капитан, как бы она не разбилась о борт джонки.

-- Корнелиус, ты первым сядешь в шлюпку; держи ее подальше от борта.

Все пятеро принялись общими усилиями подводить шлюпку под тали.

-- Садись! -- скомандовал капитан.

Корнелиус забрался в шлюпку; с борта отдали тали, и шлюпка стала на воду.

Но лишь только она коснулась воды, как ее подбросила громадная волна; только благодаря тому, что шлюпка находилась с подветренной стороны, она не только не ударилась о борт, но оказалась выброшенной в море так далеко, как только позволила длина отданного конца.

-- Хорошо держится шлюпка? -- кричал с джонки капитан. Надрывая голос, чтобы побороть рев бури, Корнелиус отвечал:

-- Прекрасно!

-- Течи нет?

-- Нет.

-- Прыгай ты, Ханс, -- обратился капитан к Хансу, когда шлюпка была снова подведена к борту джонки.

Ханс зацепился за тали и, крепко держась, чтобы волны не унесли его, соскользнул вниз; в одно мгновение он оказался рядом с братом. За Хансом последовал Ван-Горн, потом Лю-Ханг и, наконец, последним спустился в шлюпку капитан.

Посадка была окончена как раз вовремя: джонка, покрытая водой, быстро погружалась. Удары волн еще поднимали ее, но было ясно: час ее пробил. Вода, проникавшая в трюм, вырывалась уже на палубу, а волны перекатывались через борт и с таким неистовым ревом заливали все внутренние помещения, словно только ждали, когда же корабль целиком и навсегда станет добычей моря.

При мертвенном блеске молнии спасшиеся в шлюпке могли заметить, как корма в последний раз всплыла на поверхность. Потом вся масса исчезла под водой, оставив за собой далеко расходившиеся круги водоворота.

Несколько мгновений над водой еще покачивались верхушки мачт, но скоро и они погрузились в пучину". И все бесследно скрылось. "Хай-Нам" погрузилась на дно моря, чтобы разбиться там вдребезги, столкнувшись с первым же коралловым рифом, которым усеяно почти все дно залива.

-- Бедная "Хай-Нам", -- взволновано проговорил Ван-Сталь, -- и мы, может быть, скоро последуем за тобой.

Между тем катившиеся с южного края залива волны быстро относили шлюпку от места трагического погребения джонки в море.

Ван-Горн сидел на корме, держа румпель; юноши с помощью Лю-Ханга успели водрузить мачту, поставили парус, правда, только наполовину, чтобы обеспечить устойчивость шлюпки.

-- Куда держать, капитан? -- обратился к капитану Ван-Горн.

-- К ближайшему побережью Австралии, -- ответил Ван-Сталь. -- В такую бурю я не решусь ни переплыть залив, ни плыть к островам Пелью, Уэльсли или Грут-Айленд. Позже мы попытаемся добраться к северному побережью земли Арнема. Смотрите за парусами, ребята, а ты, Ван-Горн, берегись валов.

-- Что бы там ни случилось, я не оставлю руля, капитан. Положение спасшихся с "Хай-Нам" моряков было теперь более чем катастрофическое.

Ураган ревел с новой силой. За ночью мрака наступила ночь огня. Молнии беспрестанно бороздили низко нависавшие плотные массы туч, которые сгущались где-то в высоте и уходили по направлению к проливу Торреса.

Ужасающие раскаты грома, доносясь с юга, расходились к северу с неослабевающей силой; гром мешался со свистом и воем ветра и многократным грохотом сталкивавшихся валов.

Шлюпка -- соломинка, затерявшаяся в водной пустыне, была подвержена самым необычайным превратностям: то ее бросало на гребень громадной волны, но она все же не теряла своей устойчивости; то она падала в какую-то пропасть, которая, безусловно, должна была навсегда замкнуться над ней, но новая волна подбрасывала ее наверх, а ветер угонял дальше, на следующую волну; когда шлюпка ложилась на правый борт, волна перебрасывала ее на левый; когда левый борт уже готов был погрузиться в воду, шлюпку снова перебрасывало на правый борт.

Капитан не выпускал из рук шкота, все больше и больше подбирая парус. Твердым, бесстрастным голосом он отдавал приказ за приказом.

Ван-Горн не спускал рук с румпеля и умело направлял шлюпку, ни на минуту не спуская глаз с бушующего моря и не давая волнам опрокинуть шлюпку.

Время от времени капитан голосом, жестом подбадривал свою команду.

-- Ну как, не страшно, ребята? -- спрашивал он.

И на этот вопрос неизменно следовал один и тот же ответ:

-- О нет, дядя!

-- Нет, капитан, мы еще поборемся!

Но голоса юношей дрожали и резко противоречили смыслу сказанного.

Как бы то ни было, шлюпка с удивительной быстротой шла вперед. Ее бросали волны, гнал ветер, и она набирала все большую скорость, держа курс на австралийский берег, который был уже недалеко.

Теперь -- только бы все шло так и дальше -- смельчаки могли рассчитывать найти спокойный приют. Побережье земли Торреса было во многих местах изрезано рукавами, а входы в них образовывали маленькие бухты.

Но земли все еще не было видно, а шторм не стихал; напротив, он крепчал, становился все яростнее и подвергал новым испытаниям отвагу злосчастной команды шлюпки. Ветер, дувший все сильнее и сильнее, гнал с юга на север настоящие водяные горы.

В два часа ночи шлюпка оказалась на самом краю гибели. Сперва она очутилась между двумя стенами громадных валов, которые, столкнувшись, подняли ее сразу на высоту и внезапно раскрыли под ней пропасть; шлюпка ринулась в эту пропасть, но, к счастью, новая волна подхватила ее и подняла на свой гребень.

И на этот раз шлюпка была спасена, но почти до бортов залита водой. Это был ужасный момент. Каждый сказал себе: теперь -- конец!

Час спустя другая волна, подхватив шлюпку на полном ходу, едва не опрокинула ее, но Ван-Горн выпрямил ее резким и быстрым поворотом руля, а капитан, и здесь не потерявший присутствия духа, отдал шкот, чтобы ослабить силу ветра.

Почти тотчас же после этого Корнелиус, находившийся все время на носу, радостно вскричал:

-- Земля! Земля! -- он один увидел землю при свете молнии.

-- Земля? Где? -- посыпались вопросы.

-- Перед нами.

-- Ты не ошибся, Корнелиус?

-- Я видел ее совершенно отчетливо.

-- Как раз впереди нас?

-- На северо-востоке.

-- Далеко?

-- Примерно в трех милях.

-- Если это действительно земля, то мы идем правильно -- к побережью Торресовой земли. Осторожнее, Горн, смотри, не наскочить бы нам на риф.

-- Знаю, капитан, -- пробурчал Ван-Горн.

-- Если бы это была действительно земля... -- не выдержал Ханс.

-- Крепись, Ханс! Все время ты был молодцом, так теперь не падай духом. Еще немного усилий и терпения: это, видимо, наше последнее испытание.

Снова сверкнула молния.

-- Видели? -- закричал Корнелиус.

-- Нет. Но мне кажется, что я слышу звук разбивающихся о камни волн, -- отозвался Ван-Горн.

-- Да, тут должна начаться линия рифов, -- подтвердил капитан.

Доверив шкот малайцу, капитан перешел на нос шлюпки. Внимательно вглядываясь в даль, он старался увидеть при свете молнии землю, но перед его глазами расстилалось все то же бушующее море. Вслушиваясь в доносившийся откуда-то гул, он различал какие-то удары: то не был грохот сталкивавшихся валов, -- в этом он был уверен.

-- Да, -- промолвил он, -- там должна быть земля или рифы. Только бы молния сверкнула еще раз....

Ждать долго не пришлось; ослепительный свет внезапно залил на мгновение весь залив.

-- Буруны! -- не своим голосом крикнул Ван-Сталь. -- Руль на правый борт! Трави шкот!

Ван-Горн тотчас выполнил приказ, так же как и Лю-Ханг, вовремя успевший стравить шкот, и шлюпка резко повернула на север.

Только благодаря молниям капитан и Корнелиус успели вовремя рассмотреть риф. Шлюпка была совсем близко от него, может быть, не более чем в трехстах метрах. Одно мгновение промедления, неправильный маневр -- и шлюпка разбилась бы вдребезги.

-- Опять спасены... -- облегченно вздохнул Ван-Сталь. -- Но где же земля?

-- Она не может быть далеко, -- ответил Корнелиус.

-- Я ничего не вижу на востоке. Нам придется, видно, до зари бороться с волнами, если они не поглотят нас раньше.

-- Дядя... -- воскликнул вдруг Ханс, -- посмотри туда!

-- Что ты увидел?

-- Свет.

-- Огни корабля?

-- Нет. Скорее, огни пожара.

Все повернулись в ту сторону, куда показывал Ханс.

И в самом деле, вдали был виден огонь, правда, такой далекий, что не возможно было рассмотреть его.

Это было какое-то огненное облако -- то с золотистыми, то с серебристыми отсветами; над ним, несколько выше линии горизонта, как будто колыхались массы расплавленного металла с бледно-зелеными прожилками, рассеченными пурпурными полосами.

-- Что там происходит? -- спросил Корнелиус.

-- Можно подумать, что море горит, -- удивился Ван-Горн и даже встал, не выпуская все же из рук румпеля.

-- Ничего не понимаю, -- отозвался капитан.

-- Может быть, это горит лес где-нибудь на побережье?

-- Тогда было бы видно пламя, а ветер, да еще такой сильный, разносил бы искры, а я ничего подобного не вижу.

-- Не извержение ли это вулкана?

-- Я никогда не слышал, чтобы в этом краю были действующие вулканы. Да и огонь был бы в таком случае другой: он вздымался бы столбом, а этот, кажется, расстилается по самой поверхности воды. Посмотри, Горн, можно сказать, что это огненные волны. Смотри, как они движутся, поднимаются, опускаются и распадаются.

-- Вы нашли причину, капитан, -- ответил Ван-Горн. -- Это, должно быть, и есть огненные волны.

-- Которые бьются о берег...

-- Клянусь, это так и есть!

-- Но откуда этот свет?

-- Сейчас мы все узнаем. Буря несет нас к месту этой странной иллюминации.

Действительно, шлюпка неслась прямо на таинственные огни, которые все ширились и расстилались, окаймляя черное небо огненной повязкой. Это остававшееся пока для всех непонятным явление все время видоизменялось: в полосе огня проносились какие-то волны, которые то выстраивали огонь по прямой линии, то поднимали, то опускали его, то они выбрасывали острия языков, в которых дрожали сверкающие искры.

В самой зоне огней то здесь, то там появлялись очень яркие лучи, тотчас же исчезавшие, чтобы снова вспыхнуть в другом месте. Шлюпка была уже не более чем в трех милях от этого воздушного костра, когда капитан вскричал:

-- Земля! Перед нами земля!

-- Где? За огнями? -- спросил Корнелиус.

-- Да это не огонь, -- ответил капитан. -- Только теперь я понял. Это -- великолепная картина морского свечения. Как раз перед нами волны, разбиваясь о скалы, взметают в воздух свою сверкающую пену. Внимание, Ван-Горн!

Глава десятая. Ураган