Кроссворд-кафе Кроссворд-кафе
Главная
Классические кроссворды
Сканворды
Тематические кроссворды
Календарь
Биографии
Статьи о людях
Афоризмы
Новости о людях
Библиотека
Отзывы о людях
Историческая мозаика
Наши проекты
Юмор
Энциклопедии и словари
Поиск
Рассылка
Сегодня родились
Реклама
Web-мастерам
Генератор паролей

Случайная статья

Интересно

Пять лучших экскурсий на Мальте
Горячий август на Корфу

Живое молчание Ингмара Бергмана


Эндшпиль Бергмана
Тихий революционер
Раки (по знаку зодиака)
Обладатели премии "Оскар"
Кто родился в Год Лошади
Известные шведы

Ингмар Бергман

Девять дней назад умер великий шведский кинорежиссер Ингмар Бергман

Еще один разговор о нем, о нас, о его фильмах, их сквозных мотивах и центральной проблематике, старомодности и актуальности.

«Папа поговорил со мной!» – этим восторженным восклицанием подростка заканчивается фильм Бергмана «Сквозь тусклое стекло». А ведь всего несколько часов назад в жизни этого парня так много произошло: он (может быть) переспал со своей сестрой, ей явился Бог в образе паука и ее увезли с острова на вертолете в психиатрическую больницу. Но всё это не имеет значения по сравнению с самим фактом общения с отцом. Вернее, это общение и произошло благодаря предыдущим событиям.

Возможность разговора

«Герои рассуждают о поисках Бога и богооставленности просто и обыденно, как будто говорят о погоде или ценах на рынке» Общение с Бергманом, с его фильмами – феномен такого же рода. Бергман принадлежит к поколению киноотцов для нас, 30- и 40-летних, да и для всей киножизни. Гриффит, Эйзенштейн, Ланг, Мурнау, Вине – конечно, не отцы, а седобородые деды, которых мы не так хорошо помним, оставившие сундуки с сокровищами киноприемов, щедро и бескорыстно одарившие будущие поколения.

Бергман – наверное, больше «отец», чем Антониони, Феллини, Висконти. Близкий и в то же время отстраненный, погруженный в свой мир, который приоткрывает нам. В этом мире бывает очень холодно и неуютно, как в настоящем взрослом мире, когда дети поймут, что там, у взрослых, есть не только право ложиться после полуночи.

Но папа поговорил с нами. Мы, может быть, настраивались на совсем другой разговор, доверительный, но простой, а нам говорят не то, что мы хотели бы услышать. Ребята, которые оправдывают ожидания разговора или просто хорошие рассказчики, живут по соседству, в деревне под названием Голливуд. Бергман же знает что-то такое, что очень нам когда-нибудь пригодится, и, пусть даже мы не всё поняли, этот разговор останется с нами навсегда.

Чтобы этот разговор состоялся, с нами должно что-то произойти, как с тем парнем из его фильма. Пусть даже не такое фатальное, но что-то выбивающее из привычной жизни. Если этого с нами еще не произошло, разговор всё равно состоится, но будет преждевременным, и нам придется возвращаться к нему снова. Благо кино стало предельно демократичным, и нам не надо «ловить» фильмы в кинотеатрах, а достаточно купить кассету или диск.

Смерть автора – явление еще и текстологическое, именно она придает законченность корпусу текстов и оформляет его в одно целое. Бергман пытался сделать это еще при жизни, завершив свои кинотруды фильмом «Фанни и Александр», своего рода opus magnum режиссера. Однако возвращался на съемочную площадку, делая куда более камерные телевизионные ленты – послесловия к ранним работам («Сарабанда», в которой ему снова захотелось встретиться с героями «Сцен супружеской жизни») или переосмысление намеченных в прежних фильмах сюжетных линий.

Мы видим сейчас, как оформился корпус его фильмов. Как сквозь ранние, во многом проходные ленты он шел к своему стилю, как пытался отступать от него, пробуя себя в другой манере (или в другом, непривычно солидном бюджете, как, например, в «Змеином яйце»), и как эти неудачи или полуудачи упорно возвращали его к своей дороге.

Возможность молчания

У этой дороги есть свои приметы. Бергман любил неявные сквозные мотивы, присутствующие в разных его лентах. Помимо традиционной актерской команды – Биби Андерсон, Лив Ульман, Эрланд Джозефсон, Ингрид Тулин, Макс фон Зюдов (где они еще так играли, как у Бергмана?), верного и гениального оператора Свена Нюквиста, Бергман нанизывал разные фильмы, как бусины, на одну ленту, давая отрицательному герою одну и ту же фамилию («Лицо», «Змеиное яйцо», «Фанни и Александр»). Или соотнося следующие фильмы с предыдущими более изощренно: в «Лице» (1958) главный герой, актер Фоглер, притворялся немым, актриса с таким же именем в «Персоне» (1966) выбирает молчание как жизненный принцип. А фильм, снятый в промежутке между этими двумя, так и назывался: «Молчание» (1963). Мальчик из него, кстати, не только «перебежал» в «Персону», но и прихватил с собой ту же книжку – почему-то Лермонтова. Добавим, что есть еще одни актер Фоглер – в фильме «После репетиции».

Какими бы ни были сквозные мотивы в фильмах Бергмана (почти во всех, где есть эта тема) – несчастливые отношения родителей и детей («Корабль плывет в Индию», «Земляничная поляна», «Сквозь тусклое стекло», «Молчание», «Персона», «Осенняя соната», «Фанни и Александр», «Сарабанда»), странствующие актеры («Вечер шутов». «Лицо». Седьмая печать»), женские дуэты («Молчание», «Персона», «Осенняя соната») и квартеты («Шепоты и крики»), – они всегда органичны и не столь явны. Бергман как бы не может не повторять сказанного (или не напоминать о нем), но делает это исподволь, вскользь, позволяя нам самим вспоминать и сравнивать, соединяя разные фильмы в своего рода единство.

Одна из главных тем фильмов Бергмана – молчание Бога – решена на удивление буднично. Чего-чего, а пафоса и романтики у Бергмана не встречается… Герои рассуждают о поисках Бога, о богооставленности и экзистенциальном холоде просто и обыденно, как будто говорят о погоде или ценах на рынке. Конечно, всё это уже стало общим местом, растаскано по другим фильмам, многажды процитировано.

«Да-да, молчание Бога, Бергман, мы это уже проходили», – говорит одна из героинь Вуди Аллена. Игра со Смертью в шахматы, данс макабр из «Седьмой печати», утешение мертвой в «Шепотах и криках» или слияние лиц героинь в «Персоне» – предельно узнаваемые и растиражированные образы. Другое дело – каковы эти образы и почему всем так запомнились именно они. Ведь они не прекрасны, не оптимистичны, скорее, в них есть вызов и опасность. Но именно они – визитка Бергмана, к которой зрители и критики сами подобрали изображение.

И кстати, что мы хотели бы услышать в этом молчании? И услышим ли мы именно то, что хотели? А если Бог тоже явится нам в виде паука? И так ли невыносимо для нас это молчание? Ведь именно оно позволяет нам говорить, говорить без умолку, как сестра Альма при молчаливой пациентке в «Персоне».

…Я прочитал на одном сайте около полутораста зрительских отзывов на «Седьмую печать» и несколько десятков статей об этом фильме. Многие считают и визуальный ряд, и проблематику ленты старомодными или устаревшими.

Даже если для кого-то это и так – почему бы и нет?

Если вопрошания рыцаря в молчаливое внутреннее небо остаются без ответа, если дверь не отпирается, то – опять же, для кого-то – это может означать возможность поискать другую дверь, или найти другой ключ, или воспользоваться отмычкой.

Текст: Олег Рогов

Деловая газета "Взгляд" 6 августа 2007


Добавить комментарий к статье




Эндшпиль Бергмана
Тихий революционер
Раки (по знаку зодиака)
Обладатели премии "Оскар"
Кто родился в Год Лошади
Известные шведы


Ссылка на эту страницу:

 ©Кроссворд-Кафе
2002-2019
Рейтинг@Mail.ru     dilet@narod.ru